Выставила меня мой любимый физик по полной программе. Запретила даже приближаться к ее дому, чтобы не травмировать облученного кандидата с хорошим характером.
Особо она со мной не парилась, просто пригрозила, что сдаст первому отделу со всеми потрохами и тем дерьмом, которое я в них таскаю. Этим она меня добила. И вся моя любовь к ней обернулась стойкой неприязнью.
Вспомнил я ей все. И как она плохо готовила... иногда... когда ей некогда было. И как она отвиливала от супружеских обязанностей... иногда... когда голова у нее болела. И.... В общем, вспомнил все!
Правда, если честно, все это я не вслух вспоминал, а по дороге к новой жизни и про себя, не дай... кто услышит и моей, теперь уже бывшей, доложит. Ну его, этого начальника 1-го отдела. В печенках он у меня уже и так сидел.
По дороге к новой жизни пошел я и напился. Сразу же. Еще не дойдя до дверей друговой квартиры.
К нему я прибыл уже в сопровождении участливого участкового. С которым мы, кстати, и пили. У него тоже жена стерва оказалась. Она правда его еще не выгнала, но тоже была физик.
Так что. Пьянка продолжилась в обновленном составе, но этого я уже четко не помнил. Рассказывали...
Друг то меня принял. А чего ему. Теперь было с кем посидеть вечерком. Был он трудовиком у нас в школе, так что коллегами мы были. Жена от него ушла давно, почти сразу после свадьбы. Зато к урокам мы теперь готовились вместе.
Ему-то хорошо. Что ему готовиться. Чертежи рисовать, как табуретку сделать? А мне приходилось совмещать. Рисование поурочных планов и чтобы друга не обидеть...
В каком я виде появлялся в школе перед своими детками, страшно вспомнить. Но, привык же. И окружающие привыкли. По привычке, дарил подарки директрисе и трахал завуча. Хоть этого не забывал делать.
Некоторые мои коллеги женского пола, правда, пытались меня спасти и пристроить около себя. Но я как-то охладел к этому делу. К семейным делам всяким. Ну их.
Пока до загса не дошло, они все такие милые и пушистые, прощают тебе все. А как вышли из него, как будто меняют программу у них. Только и слышишь. Куда? Стоять! Нельзя! Место! Деньги! Ты посмотри, какой муж у Маши умница — и умный и красивый и руки растут оттуда откуда надо и как мужчина.
Так и хочется спросить — А ты, что!? Проверяла!?
Не-е-е-т! С меня хватит. По крайней мере, пока. Может, когда постарше стану, да Марусю найду такую, какую мне надо. Чтобы все при всем и при этом — молчала.
Эх-х, где они, такие...
Удивительно. Но, благотворное влияние на меня оказывали экспедиции. Друга-трудовика рядом не было. Вокруг свежий воздух, здоровый физический труд копателя и азарт мелкого воришки.
Это же надо извернуться, чтобы тебя не поймали на сокрытии образцов. Порой приходилось отдавать настолько жирные находки, что потом до следующего лета успокоиться не мог.
Зато, после такого, никто и заподозрить меня не мог в крысятничестве.
Я, конечно, не считал свое поведение чем-то ужасным. Копал же я, и находил тоже. А в земле оно было ничьим. А то, что кто-то придумал глупые правила, это их проблемы. Жалко, что не все придерживались такого мнения. И честные люди страдали из-за подобного произвола, почем зря.
Подогревало меня, конечно, воспоминание об ощущениях, связанных с моим узбекским кладом. Словами это передать невозможно. Все на уровне каких-то физиологических процессов — сердцебиение, учащенное дыхание, кровь к голове и трясучка в руках.
А как, порой, хотелось с кем-то поделиться и рассказать о найденных мною богатствах. И, после того как меня выгнала физичка, я молю всех кого можно, что удержали мой язык даже в самые жаркие моменты.
И ведь я не все оттуда вытаскал этой сучке. Это, хоть, успокаивает. Самое, самое, о чем даже думать боюсь и кое что попроще, еще осталось. Ехать вот только далеко, да и где и кому это можно пристроить, ума до сих пор не приложу.
Попробуй появись с таким на барахле или засветись у барыг — все. Может я и перегибаю. Но в таком деле лучше перегнуть, чем с ногами в тазике, купаться в ближайшем водоеме. И разломать на мелкие части рука не поднимается.
Надежда умирает последней. А что? А вдруг? Вдруг, все пазлы сложатся и я смогу пристроить припрятанное по полной... Э-э-хх... Мечты...
А пока, я привозил из экспедиций мелочевку, которая позволяла мне устойчиво получать по нынешним ценам от 100 до 300 тысяч доходов в год. По мере их очищения, восстановления и пристраивания к новым владельцам.
А что? Отвел уроки в школе и вперед... Я особо не заморачивался этими педагогическими штучками. Говорю ж, педагог из меня никакой. Может, поэтому у меня и со школьницами никогда проблем не было. Хотя, ведь эти дуры пытались что-то себе понапридумывать и строить мне глазки и задирать юбки.
Но, на меня, слава Всевышнему, это не действовало. Злился я на них всегда. Это правда. Чего достают... Выпить мешают.
Если серьезно, мне девушки всегда постарше нравились. Чтобы все при всем и надежд глупых не строили. Хотя, о чем это я... Все они... Только на словах. А, не дай ..., больше месяца встречаемся устойчиво и все. Начинается... Где ты был... А где мы будем жить...
Нигде!!! прст. Что за наезды!? Ва-щ-ще...! Весь гламур пропадает.
Как бы я не дружил с трудовиком, но остатки здравого смысла подвигли меня искать свой угол. И нашел я его вместе со сдающей эту квартиру молодой деловой особой.
Ну, так получилось.
Одна случайнознакомая администраторша из захудалой гостиницы, где я как-то прятался от запойного друга, на мой случайный вопрос, тут же нацарапала записку.
Я тянуть не стал, позвонил и через двадцать минут стоял с вещами около двери моего будущего пристанища. Дверь открыла достаточно молодая особа и, как я потом рассмотрел, пока мы торговались за жилье, вполне даже ничего себе. То есть, в моем вкусе.
Я даже к ней за пазуху умудрился посмотреть. Хотя, одета она была вполне себе строго. И за пазухой у нее все оказалось в порядке. Неплохая такая грудь второго размера, безо всякой обвислости.
Прямо скажем — любимый мой размерчик.
И... Я мужчина тертый. И, поэтому, я не подал виду, только внутренне так, потер руки, и все. Сам себе думаю. Ничего... Все еще может быть... Главное — спокойствие.
Что бы вы думали? Правильно!.. Через несколько дней звонит моя хозяйка, культурно интересуется — где я, и сообщает, чтобы я прикупил бутылочку вина и прямиком на квартиру. Она, мол, уже вся изнемогает.
Конечно, про изнемогает, это я немного нафантазировал.
Но, я все правильно понял и сразу же пошел в аптеку за презервативом. В наше время, между прочим, не так уж просто было это. Можно было аптеки три сменить, прежде чем удача случится. Так что, умные люди заранее все готовили. Ну... где умные, и где я?
На этот раз мне повезло. Я купил сразу пачку, как раз при деньгах был. Оттуда метнулся в магазин, за винцом. Заодно колбасного сыра прикупил и какую-то консерву. По-моему, сардины в масле... или килька в томатном соусе.
Надо же... а консерва, почему-то, из памяти выпала. Сыр колбасный остался, а вот консерва... Зато вино помню хорошо — портвейн три семерки. Замечательный напиток был. Я даже три бутылки взял. При деньгах же...
Хорошо, авоська всегда в кармане, а сердобольная продавщица кусок бумаги толстой дала, завернул я бутылки, что не гремели. А сам четвертую-то ополовинил. Как же ж я трезвый заявлюсь. И сказать-то не знаю чего.
А так... У меня сразу столько слов образовалось, пока я на троллейбусе ехал в сторону моего нового жилья.
Ума хватило остатки не допивать. Я ее просто отдельно завернул, чтобы не перепутать и алкашом, сразу-то, не выглядеть.
Захожу в квартиру, весь такой хозяйственный, с покупками в авоське, а меня хозяйка, какая-то вся раскрасневшаяся, встречает. Типа — заходите гости дорогие и всякое такое прочее.
Я поначалу даже тормозить стал. Но, вижу, готовить она ничего не готовила. Чем занималась непонятно. И меня отпустило. Да, и вино начало действовать.
В общем, стал я быстро таскать все на стол в комнате. А чего таскать-то. Сполоснул бутылку от пыли, открыл ее, подхватил стаканы и в комнату. Метнулся, порезал сыр и в комнату. Вспомнил про шоколадку. Дня три как недоеденная валялась.
Развернул... Ну, прямо, царское угощение.
По глазам вижу, дама моя довольная вся сидит и, явно, в предчувствии. После первого полстакана и я стал больше соответствовать. Так мы эту, первую бутылочку, и приголубили в милой беседе, устанавливая контакт.
Я встал убрать пустую тару, а она — не знаю, почему. Но про тару я не вспомнил, потому что руки мои легли ей на плечи, соскользнули на талию и бедра, а она прижалась ко мне.
Дыхание перехватило, хотя я и ждал чего-то подобного. Мои губы нашли ее и все началось.
Мы целовались, медленно передвигались по комнате, руки бродили по только им известному маршруту, находя какие-то чувствительные места на теле друг-друга.
У меня напряжение росло, я это ощущал. Наверное, у нее тоже, потому что дыхание сбивалось.
Я не выдержал первый, боясь что замараю сейчас себе трусы. Стал лихорадочно расстегивать на ней кофточку, пытаясь освободить, так понравившуюся мне еще раньше, грудь.
Честно говоря, я не помню и думаю, что даже не понимал тогда, помогает она мне или нет. Но, каким-то образом, одна грудь оказалась на свободе и я, легонько приобняв ее своей шершавой ладонью, припал к ней.
Это было восхитительное чувство. Все было, как я люблю. Достаточно твердая и небольшая грудь. В меру выступающий, не гигантский и не маленькой безвольной пипочкой, сосок. И запах материнского молока.
Откуда это было у тридцатилетней женщины, я не знаю. Может уже включался какой-то мой внутренний психологический аппарат и регулировал, подгонял, нужные мне запахи. Но, это было волшебно.
Как я не люблю этот момент...
Это в кино все красиво. Когда, объятые жаркой страстью любовники, быстро все с себя скидывают и бросаются в постель (на диван, на пол, на стол, садятся на стул или прижимаются к стене — выбор вариантов, в зависимости от ситуации и пристрастий.)
Для меня же в этот момент наступает неловкая пауза, превращающаяся в психологическую каторгу.
Весь эротический, жаркий настрой начинает уходить. А ведь еще надо раздеться. Раздеть партнершу и раздеться самому. И как все это проделать так, чтобы вроде бы как бы в это время продолжаешь ее ласкать и возгораться сам.
Вот, черта с два.
Не знаю, как у девушки. У меня никакого возгорания.
А ведь еще презик надо натянуть. И для меня это всегда проблема. Ну, что я сделаю, если они с трудом на меня налазиют. Может, оттого, что руки трясутся... Да, чтоб провалились они. Разорвав один, я прекращаю попытки и иду к столу.
Наливаю стакан из второй бутылки и слышу сзади
- Сема, и мне тоже налей... - Это Наташа (так зовут мою хозяйку), она уже лежит на широкой тахте, которая здесь у нее — кровать.
Я молчу, наливаю второй и двигаю к ней. Отдав ей посудину, тут же залпом, в несколько глотков осушаю свою. Прислушиваюсь... Легчает... Неловкость отодвигается и я вытягиваюсь рядом.
Все начинается сначала.
Поцелуи, ласки, обжимания и изучения друг друга. Мы молчим и только хрипло дышим. Опять возвращается возбуждение и я начинаю твердеть. Однако, я спускаюсь вниз (условно) и перебираюсь между ног девушки. Она не сопротивляется и не возражает, когда я их раздвигаю. Часто бывает наоборот. Приходится брать уговорами.
Сейчас этого нет и я спокоен.
Надо же. Девчонка бреется. Как необычно и как интересно. Все как на ладони. Но я не выдерживаю. Потом... все потом. А, сейчас припасть губами. Совсем нежно... Подышать и почувствовать как она начинает мелко вздрагивать. Значит все хорошо, она меня чувствует и ей приятно.
Ого... ей очень приятно. Наташа выгибается, когда я касаюсь ее бугорка своим языком. Совсем нежно касаюсь, слегка. Никакого давления... только нежные касания и легчайшие сосания... Как она реагирует...
Меня это сильно возбуждает, но я боюсь все испортить грубым касанием или движением. Слегка дотрагиваюсь большим пальцем у нее между ног и слышу благодарное мычание. О-о-о... это уже я. Мне хорошо. Внутри столько адреналина, что, кажется, я сейчас взорвусь.
Но нет. Наталья тянет меня наверх и впивается мне в губы. Она облизывает их, вдыхая свои запахи оттуда.
- Давай — шепчет она
- Но я же без през... - растерянно бормочу я
- Все равно — выдыхает Наташа
И я наваливаюсь на нее.
Дальше все с какими-то разрывами. Тут помню, тут не помню. У меня мысль одна — только бы не кончить в нее. Наверное, это помогает не кончить достаточно продолжительное время, чтобы девушка подо мной задергалась и начала изгибаться, стискивая меня своими коленями.
Меня это настолько потрясло, что я чуть не выплеснул весь свой заряд в нее. Но, я молодец. Выдернул свой стрючок и опростался ей на живот, продолжая конвульсивные движения.
И она меня поддержала... Просунув одну руку под меня, она стала ею там интенсивно шевелить. Это меня настолько ошарашило, что мой причиндал, вместо того, чтобы опасть, наоборот, совершил обратное превращение.
Наталья схватила его рукой, опрокинула меня на спину и заскочила на меня сверху.
Мне уже было все равно. А девушка, сбивая дыхание, буквально прокричала
- Ничего... уф-ф... не бойся... ох-х... я помоюсь... а-а-а-а....
А я и не боялся, чего мне бояться, мне уже было хорошо и все равно...
Потом мы лежали, она рассказывала о себе и неожиданно засмеялась.
- Ты чего... - растерянно спросил я
- Вспомнила... Пока ждала тебя, я тут забавлялась с пылесосом...
Я от неожиданности замер... и хорошо сделал, потому что Наталья приподнялась на руке и подозрительно стала меня рассматривать. Опять откинувшись, пробормотала
- И чего я перед тобой разоткровенничалась... Может, потому что мне хорошо...
А я лежал, млел и невнятно что-то мычал с положительным подтекстом.
Ее же, что называется несло. Может выговориться давно хотелось. И о том, что она всегда этим занималась, и о том что фантазировала, как она с пылесосом, а в это время ее берет сзади мужчина. Фантазируя уже со мной на эту тему, она, при этом, очень внимательно наблюдала за моей реакцией.
А я что... Я пытался соответствовать. Выпячивал нижнюю челюсть и расправлял грудь.
Ушла она утром. И началось.
Сначала раз в неделю, а потом и все два Наталья стала проводить у меня на хате. Я уже знал всю ее несчастную жизнь. Какой у нее был муж подлец, да как он ее с дочкой оставил одну и она дите поднимала. В общем, все как всегда.
А я что... мне ее оставания на ночь даже стали нравиться. Тем более, ни от кого прятаться не надо было, квартира-то ее.
Поселила она меня у себя зимой, так что с той жаркой ночи прошло чуть больше года, и мы решили жить вместе. Что она там себе напридумывала не знаю. А для меня она стала желанной женщиной в сексуальном плане.
Меня сильно возбуждало, когда она при мне по-всякому ласкала себя. Я даже соглашался делать это (ну, в смысле сзади к ней пристраиваться), вместе с пылесосом. Хотя, честно говоря, мне при этом было не очень удобно, поза какая-то была, заставлявшая меня напрягаться. А я не любил заниматься гимнастикой во время полового процесса. Нам бы чего попроще.
Наверное, сошлись мы в одном. Оба любили делать это долго, хоть всю ночь. Я, даже под чужими окнами бегать перестал.
И выпивать она мне не запрещала. Хотя, конечно, при ней я старался сильно не стараться. В смысле, в запои не ударяться.
Тем более, что подарки я дарил регулярно.
Автор и Минздрав предупреждают, что курение и употребление спиртных напитков вредит вашему здоровью.
Посмотреть книгу и оставить отзывы можно здесь - https://ridero.ru/books/otkroveniya_neudachnika/
Посмотреть книгу и оставить отзывы можно здесь - https://ridero.ru/books/otkroveniya_neudachnika/
Комментариев нет:
Отправить комментарий